Category Archives: Uzbekistan

Ташкентская школа Успенского: феномен, который близится к своему закату?

Музыкальную школу Успенского для одаренных детей в Ташкенте можно назвать феноменом музыкального искусства Узбекистана, если принять во внимание большое число ее выпускников, получивших международное признание. Еще одним поводом вспомнить об этом феномене стало выступление выпускницы школы Успенского пианистки Лолы Астановой в каноническом Карнеги Холл. Гала-концерт Лолы, посвященный памяти Владимира Горовиц и организованный с благотворительной целью сбора средств для Американского общества  по борьбе с раком, прошел в Нью Йорке 19 января, причем при полном аншлаге. Престиж мероприятию придало также участие телевизионной звезды Дональда Трамп, выступившего в качестве ведущего, и знаменитой исполнительницы музиклов Джулии Эндрю, приглашенной в качестве почетного гостя.  Судя по сообщениям прессы, публика встретила выступление Лолы тепло, хотя отзывы музыкальных критиков были более сдержанными.  Не всем критикам пришлась по вкусу интерпретация Лолой Астановой пьес Шопена и Рахманинова, а также тот факт, что, по их мнению, сверхдорогой наряд и ювелирные украшения пианистки чуть ли не затмевали саму игру. Действительно,  выглядит Лола, как на сцене, так и в быту, несколько экстравагантно, смело подчеркивая анатомические достоинства своей фигуры, которой на самом деле могла бы гордиться любая топ-модель.  Видимо, по замыслу самой Лолы и ее менеджера (Миши Левинтаса), и в соответствии с законами маркетинга, чуть-чуть эротики и скандальности  должны были способствовать привлечению внимания публики и прессы.  Ее собственные вебсайт и страница на youtube  работают в этом же направлении медийного само-продвижения.  Если другие бывшие одноклассники Лолы выбрали немного нудный путь участия в международных конкурсах, то Лола решила, прежде всего, завоевать внимание прессы. И в какой-то мере, ей это удается.

Как бы то ни было, никто не отрицал и не отрицает по-настоящему виртуозного и эмоционально-экспрессивного исполнения Лолы. Иначе, ее просто не пригласили бы на эту легендарную сцену, открывающую дорогу к признанию многим артистам мира.  К слову сказать, не одной ей из числа выпускников школы Успенского посчастливилось выступить в Карнеги Холл. До нее там выступал другой выпускник школы Станислав Юденич.

Двадцатишестилетняя Лола живет в США с 17 лет, куда она приехала из Узбекистана. Ее учителем фортепиано в школе Успенского была Тамара Попович (ныне покойная), выпустившая многих выдающихся пианистов. Эксперты отмечают приверженность Лолы традициям советской школы и репертуару, который видимо в своей основе был сформирован в годы ее юношества – Шопен, Рахманинов, Скрябин… Кстати, тех же композиторов можно довольно часто встретить в репертуаре и других выпускников школы Успенского.

Эта школа, образованная в 1939 году и в 1949 г. получившая свое название по имени советского музыканта и этнографа Виктора Успенского, собирателя музыкального фольклора народов Центральной Азии, является поистине уникальным институтом, одним из тех, вокруг которых формировалась и развивалась советская музыкальная школа исполнительского искусства. Своей славе эта школа обязана тому, что в советское время там сформировался исключительный преподавательский состав.  Она стала, наряду с консерваторией, центром отбора и подготовки молодых талантливых музыкантов Узбекистана.  Лола – не единственное, а возможно не самое выдающееся, свидетельство успеха выпускников школы Успенского. Целый ряд других ее выпускников также проложили себе путь к международному признанию. В их числе, например, Евгения Рубинова, завоевавшая немало призов на международных конкурсах; Эльдар Небольсин, обладатель Гран При конкурса пианистов Сантандер в Испании и приза за лучшее исполнение на конкурсе имени Святослава Рихтера; Алексей Султанов (скончался в возрасте 35 лет), как и другой выпускник школы Успенского, Станислав Юденич, ставший победителем престижного Московского конкурса Вана Клайберна и призером ряда других; Фазлиддин Хусанов, закончивший музыкальный колледж в Великобритании и получивший работу преподавателя там же; пианист Улугбек Палванов, истинный виртуоз и кумир даже для самих учеников школы, выигравший конкурс Steinway в Берлине; Лолита Лисовская-Саевич, получившая главный приз в 7.5 тыс. долларов в конкурсе пианистов в штате Айове; Владлен Черномор, ставший постоянным членом Симфонического оркестр Берлинского радио; и целый ряд других супер-талантов, каждый из которых заслуживает отдельной статьи.

Помимо мастеров исполнительского искусства Школа выпустила и талантливых композиторов, например Азизу Садыкову, которая периодически презентует свои новые произведения в различных городах Европы, или Дмитрия Вареласа, переехавшего в Канаду и выпустившего четыре сольных CD. Азиза и Дмитрий, как, кстати, и многие другие бывшие ученики школы, происходят из известных фамильных династий профессиональных музыкантов. Оба учились у другого интересного композитора, Дмитрия Янов-Яновского, известного свой кипучей деятельностью по организации c 1996 по 2006 годы международных фестивалей современной музыки Ильхом-XX в Ташкенте. Традицию этого фестиваля, однако, прервали власти Узбекистана, несмотря на то, что международные доноры готовы были эту инициативу финансировать, и на то, что он привлек к себе внимание мировой музыкальной общественности, включая звезду мировой величины Йо-Йо Ма.

Сегодня, однако, школа Успенского переживает не лучшие свои времена. Страну покинули или скончались едва ли не лучшие ее учителя. Оставшимся преподавателям, среди которых еще немало профессионалов, остается довольствоваться зарплатой максимум в 200 долларов США, которой едва хватает свести концы с концами. По окончании школы ученики школы, как правило, продолжают учебу в Ташкентской консерватории, после которой, однако, сталкиваются с кризисом трудоустройства.  В самой стране с 30-миллионным населением имеются всего один, Национальный, симфонический оркестр, один камерный оркестр «Туркистон», и один ансамбль академической музыки «Омнибус». Понятно, они не могут принять всех выпускников консерватории. Поэтому значительное число предпочитает уезжать из страны, вливаясь в общий поток эмигрантов, в поисках лучших возможностей  продолжить учебу и реализовать свой талант. Едут они, как правило, в Россию или еще дальше, на Запад. На неофициальном сайте Успенки, созданном самими ее выпускниками, зарегистрировались и указали свое местонахождение 62 выпускника. Оказалось, 12 из них живут в России, 10 в США, 6 в Германии,  4 в Израиле и т.д. Из этого числа в самом Узбекистане осталось только 8. На самом деле, покинувших Узбекистан гораздо больше.

Решению уезжать из страны способствуют не только экономические причины, но и угнетающая обстановка, которая сложилась в стране после развала СССР, в том числе в сфере культуры.  Хотя поп-музыка развивается достаточно динамично, исполнители и творцы серьезной (классической и современной) музыки оказались мало востребованными.  Депрессия в этой сфере культуры усугубилась из-за стремления руководства страны насадить консервативно-патриархальные нормы и подозрительное отношение ко всякому культурному влиянию извне, особенно европейскому.  Пока еще не наблюдается тотального искоренения всего, связанного с европейской культурой.  Во многом это благодаря поддержке дипломатических миссий, аккредитованных в Ташкенте, а также нежеланию руководства страны выглядеть слишком одиозным в глазах мирового сообщества.

Отдельные акции властей по уничтожению того, что являлось символом присутствия российской и европейских культур, привели к определенному дискомфорту среди русскоязычного населения, в числе которого можно найти немало и узбеков, особенно тех, кто представляет культурную элиту, те же артистические династии.  В стране до сих пор не забыты костры из книг русской литературы, изъятой из библиотек,  которые власти устраивали в начале 90-х годов. В числе последних событий, спровоцировавших всплеск эмиграционных настроений, были убийство режиссера знакового авангард-тетра Ильхом Марка Вайля; безжалостная вырубка столетних платанов в сквере Амира Тимура, в прошлом, пожалуй, самого уютного уголка столицы; кампания против рок-музыки и рэпа, оркеструемая государственным телевидением, очевидно с подсказки сверху.

Импульс к выезду из страны возникает и из-за бездушно-бюрократических решений руководства страны по управлению сферой культуры. Так, в 2011 году волевым решением правительства школа Успенского была объединена с другой музыкальной школой, колледжом имени Хамзы. Эта мера совершенно не учла различия в профиле этих двух школ и была скорее вызвана стремлением сэкономить бюджетные средства на культуре, сократить штат преподавателей. В результате, возникла напряженность между учителями двух школ, усугубленная фактами коррупции со стороны руководства объединенной школы.  В школе были выявлены факты хищения выделенных из госбюджета средств. Но козлом отпущения сделали молодого заместителя директора по воспитательной работе, который, по сообщениям прессы, не выдержав позора, покончил жизнь самоубийством.   Само же руководство школы осталось сидеть в своих креслах, благодаря связям в правительстве.

Безусловно, земля узбекская не перестанет рождать таланты, которых хватило бы для всех сфер науки и культуры. Вот уже дает о себе знать следующее поколение восходящих звезд исполнительского искусства, в их числе Лайло Рихсиева, Нурон Мукуми и Камила Гарипова. Но что ожидает эти юные таланты в будущем? Разделят ли они судьбу других одаренных музыкантов, покинувших свою родину? И насколько нынешняя система, сложившаяся в стране, обеспечивает сохранение и преумножение творческого потенциала страны? Вопрос риторический, если учесть тот факт, что многие  обладатели дипломов о высшем образовании вынуждены работать дворниками, чернорабочими на стройках России, чтобы обеспечить свои семьи, а многие выпускники Успенки – оставить музыку и заняться более прозаическим занятиями по добыванию хлеба насущного. Отрадно, что кому-то из выпускников школы Успенского все-таки удалось реализовать свой талант, пусть и за пределами страны.  По крайней мере, их талант не пропал даром.

Но что сама страна получит от своих талантов, кроме гордости за их достижения? И стоит ли финансировать дальше школу Успенского, зная наперед, что самые лучшие ее выпускники покинут страну в поисках успеха и более благополучной жизни? Перед этой дилеммой стоит руководство страны, впрочем, как и любая другая развивающаяся страна мира. Проблема утечки мозгов (и талантов) – трудно преодолимая. Но выход искать надо. В чем же он состоит? Если пойти по пути дальнейшего сокращения финансирования, то это только усугубит депрессивные настроения, усилит чувство изоляции страны от остального мира. Страна превратится в медвежий угол планеты, ее глухую провинцию. Более трудный и, скорее всего, наиболее верный путь – это создать в стране условия для того, чтобы, с одной стороны, были обеспечены свобода творчества и культурный плюрализм, а с другой – чтобы вновь появилась публика, отличающаяся развитым вкусом и которая не довольствовалась бы жвачкой поп-культуры.  Академическая музыка всегда была и останется достоянием преимущественно среднего класса, с формированием которого собственно и связана судьба музыкальной культуры Узбекистана.

1 Comment

Filed under Arts, Culture, Music, Uspensky Music School, Uzbekistan

Неразборчивый индекс счастья Института Гэллапа

Геллап провел опрос в 58 странах мира по методике индекс счастья (well-being index). В том числе в Узбекистане, где оказалось 65% «счастливых» и только 13% несчастных.

Данные отсутствуют в открытой печати, но их можно только купить, оплатив Институту энную сумму или подписавшись на их рассылку, тоже небесплатно. Би-Би-Си не пожалел средств и заплатил, а узбекская редакция пересказала по части Узбекистана. Подробности (на узбекском) здесь: http://www.bbc.co.uk/uzbek/uzbekistan/2012/02/120207_cy_uzbek_happiness.shtml

Что можно сказать по этому поводу?

Откровенно говоря, у меня большие сомнения по поводу валидности этих данных. Не потому что эти данные мне не нравятся. У меня есть следующие четыре аргумента:

1)      Я вообще скептически отношусь к так называемым количественным методам социологических опросов, проводимых по статистически представительной выборке. Особенно по таким сложным темам, как счастье, благополучие и т.п. И особенно сравнительные, кросс-национальные исследования. Об этом я сужу по своему, более чем 10 летнему, опыту проведения подобных «статистически представительных» исследований. Количественные методы хороши по достаточно простым переменным и на политически нейтральные темы.

Скажем, по таким безобидным (на первый взгляд) вопросам, как «Вы смотрели вчера телевизор?» или «Во сколько Вы вышли на работу сегодня утром?» . Но даже при ответе на эти вопросы имеются свои подвохи и подводные камни. И на эту тему имеются соответствующие исследования, например, проведенные социологами Мичиганского университета. Если Вы включаете сложные переменные, то ответ будет зависеть от сложившихся в данной среде норм, в плане того, как и при каких условиях выражать свое личное мнение.

2)      После Андижана проводить в стране масштабные социальные исследования по национально репрезентативной выборке стало почти невозможным, по понятным причинам. Все исследовательские центры, частные и не частные, взяли под колпак. Работать из под колпака им помогают только личные связи, да и то, не по политически чувствительным темам. Можно, однако, проводить исследования по так называемым качественным методам, маркетинговые исследования. Но такие данные мало поддаются количественным сравнениям. Сравнительный анализ здесь затруднен, но возможен, например, при использовании контент-анализа.

Причина еще в следующем. Для статически валидных результатов интервьюеры должны отобрать (случайным образом) и посетить по стране не менее 50-100 махаллей и опросить в каждой не менее 10 домохозяйств. Представьте, Вы прибываете в одну их таких махаллей, заходите в один двор, другой, третий. После третьего о Вас докладывают в махаллинский комитет (помните о бдительных посбонах и аксакалах), тот – в хокимият. Через считанные минуты перед Вами появляется местный участковый (хорошо, если только участковый), который начинает с Вами свое интервью, уже не по случайной выборке. Вопросы: откуда, кого представляете, кто дал разрешение, есть ли бумага. У «Ижтимоий Фикр» такая бумага всегда есть, конечно, учитывая его полу-государственный статус. Называется GONGO (см. google, wikipedia). Но он работает не только под колпаком, но и под прямую диктовку соответствующих органов.  Поэтому, если бы опрос проводил бы он по своей инициативе или по указанию сверху, то «счастливых» оказалось бы 90%, если не больше. Подобные структуры оперирует именно с такими цифрами, 90%, 95%, 98%. Для них, выражаясь языком статистики, характерны низкие показатели дисперсии (высокий его показатель – 50%).

3)      В стране очень долго, ну очень долго отсутствовала свобода слова. Всякое высказывание чересчур независимого мнения, не одобренного свыше, неумолимо карается. В этих условиях, как говорят узбеки, лучше ходить qutingni qisib, то есть, поджав хвост. Высказывай свое мнение, но на своей кухне, а еще лучше – в колодец, чтобы никто не услышал. К этим правилам игры, то есть к четкому разделению общественной и частной жизни, в которых одни и те же лица говорят совершенно разные вещи, в зависисмости от обстоятельств, наши граждане давно привыкли. Говорить разными языками, смотря по обстановке, с оглядкой, для них уже не представляет проблемы: на публике – все одобрямс, а вошел к себе домой, так и скривил рожу – и так каждый день, из года в год, усвоено на ровне  условных рефлексов.  Складывается своего рода политическая  и социальная культура. В социологии это еще называется – «социально ожидаемые ответы».

4)      Наконец, в силу указанных выше причин, стандарты того, что является критерием счастливой жизни, варьируются от общества к обществу.  У нас, в jonajon ulkamizda,  самый зачуханный мардикор, если спросить его в лоб, счастлив ли он, может сказать: да, еще как – ведь сегодня меня не обманул заказчик работ и рассчитался сполна (обычно ведь обманывают). Или студент Каракалпаского университета может быть счастливым от того, что сегодня его декан не упражнялся на нем как на боксерской груше.

А какого-нибудь датчанина в лимузине спроси, он начнет выражать фрустрацию только из-за того, что якобы наступает глобальное потепление. Вот чудак. Шизики они на Западе.

Так что подобные глобальные опросы и сравнительные исследования нам ничего не говорят.  Пустое это дело. Зачем же Гэллап их проводит? Ответ прост: всем жить хочется. И боссам Гэллапа тоже. Они ведь тоже хотят быть счастливыми.

3 Comments

Filed under Gallup, Opinion research, Public opinion research, Social research, Sociology, Uzbekistan

Неопатримониальный режим в Узбекистане

Только что вышла моя статья на эту тему – “Neopatrimonialism, factionalism and patronage in post-Soviet Uzbekistan”, опубликована в этом году в книге под редакцией Daniel Bach и Mamoudou Gazibo «Neopatrimonialism in Africa and Beyond», издательство Routledge.

В двух словах, концепция неопотримониального режима восходит к «патримониальному обществу» Макса Вебера. Если патримониальное общество основано на традиции, то неопатримониальные режимы находятся на пороге современного государства-нации, но никак не могут туда вступить, поскольку остаются во власти неформального режима власти. Точнее это режим, в котором параллельно сосуществуют два режима, один, определяемый правом, а другой – режимом личной лояльности. Эта концепция не заменяет понятие авторитарного режима, а позволяет понять, как этот режим работает изнутри.

Теорию неопатримониализма впервые разработал Shmuel Eisenstadt, автор книги Traditional Patrimonialism and Modern Neopatrimonialism ((1973). До сих пор эта концепция применалась преимущественно по отношению к африканским обществам.

Вышедшая книга дает обзор приложений этой теории к разным регионам мира.

Как-нибудь попозже дам более подробные пояснения относительно своей статьи, а может, переведу на русский.

Leave a comment

Filed under Anthropology, Authoritarian regimes, Central Asia, Development studies, Governance, Neopatrimonial regimes, Neopatriomonialism, Political Philosophy, Political sciences, Politics, Social research, Social Sciences, Social theory, Sociology, Uncategorized, Uzbekistan